Действия эскадры Ушакова у берегов Италии
Слава Ушакова гремела во всей Европе.
Но среди триумфов адмирал Ушаков не переставал помнить, что его
миссия еще далеко не кончена и что большая тягота предстоит в ближайшем
будущем. Он мог предвидеть, что начинается новая страница его средиземноморской
эпопеи и что опять ему придется считаться не только с неприятелем, но и с
«союзниками», происки и тайные интриги которых представят большую трудность,
чем борьба с примитивными восточными хитростями умного и удачливого хищника и
счастливого военного предводителя Али-паши Янинского или противодействие
обманным махинациям повелителя правоверных Селима III, да «сюрпризам» со
стороны турецких адмиралов вроде Фетих-бея, отказавшегося идти в погоню за
бежавшим неприятельским кораблем на том основании, что команда может
«рассердиться», если ей предложить выйти в море.
Раздражало и беспокоило Ушакова также очень плохое снабжение его
эскадры продовольствием и всем необходимым.
Снабжение эскадры Ушакова зависело от двух ведомств снабжения:
русского и турецкого. Можно себе без труда представить, как худо кормили
ушаковских моряков турки. Но и из России все запаздывало.
Организация снабжения была поставлена и в русском и в турецком
адмиралтействах из рук вон плохо. Одни суда с провиантом, отправленные из
Константинополя, «в зимнее время разбились», другие пришли с опозданием на
четыре месяца.
Таким образом, поддержки «тыла» Ушаков в эту многотрудную весну
1799 г. почти никакой не имел, и это его угнетало и раздражало. «Из всей
древней истории не знаю и не нахожу я примеров, — писал Ушаков 31 марта 1799 г.
русскому посланнику в Константинополе Томаре,— чтобы когда какой флот мог
находиться в отдаленности без всяких снабжений, и в такой крайности, в какой мы
теперь находимся. Мы не желаем никакого награждения, лишь бы только по крайней
мере довольствовали нас провиантом, порционами и жалованьем, как следует, и
служители наши, столь верно и ревностно служащие, не были бы больны и не
умирали с голоду, и чтобы притом корабли наши было чем исправить и мы не могли
бы иметь уныния от напрасной стоянки и невозможности действовать».
25 марта 1799 года Указом Павла I Ушакову было присвоено звание
адмирала: «Его и.в. всемилостивейшее пожаловать соизволил вице-адмирала Ушакова
за покорение всех похищенных французами прежде бывших венецианских островов и
взятие последнего из них острова Корфу с крепостями, укреплениями и военными
кораблями в адмиралы». Кроме того, Павел наградил Ушакова бриллиантовыми
знаками к имевшемуся у него ордену Александра Невского.
Освобождением Ионических островов закончился первый этап
операций Ушакова на Средиземном море. И немедленно должен был начаться другой:
действия против французов на юге и на севере Апеннинского полуострова. На юге
речь шла об изгнании французов из королевства Обеих Сицилий и из Рима, на
севере — о всемерной помощи с моря действиям Суворова в Ломбардии и Пьемонте,
т. е. у Анконы и у Генуи.
Ушаков выслал к южным берегам королевства Обеих Сицилий
небольшой отряд из 4 фрегатов с десантом под командованием капитана 2 ранга А.
А. Сорокина.
22 апреля отряд Сорокина неожиданно появился у крепости
Бриндизи. Французский гарнизон во главе с комендантом крепости в панике бежал.
От Бриндизи отряд Сорокина пошел вдоль берега Италии до города Манфредония, где
9 мая был высажен десант в составе около 600 человек. Десант возглавил командир
фрегата «Счастливый» капитан 2 ранга Белли.
Григорий Григорьевич Белли был в числе лучших офицеров
ушаковской эскадры. В сражениях при Фидониси, в Керченском проливе, у Тендры, у
Калиакрии. Он показал себя первоклассным морским офицером. В Средиземном море
Белли отличился и при Церицо, и при Занте, и под Корфу.
Высадившись в Манфредонии, Белли начал свой победоносный поход к
Неаполю. С чисто военной стороны поход был настолько блестящим для русского
оружия, что Павел, давая за него Белли очень высокую награду — орден Анны I
степени, воскликнул: «Белли думал меня удивить; так и я удивлю его». В течение
примерно трех недель небольшой русский отряд не только взял Неаполь, но и
освободил от французов две трети Неаполитанского королевства.
Дальше